 |
К своему тридцатилетию ты подошел уже состоявшимся человеком, причем своих высот ты достигал без особой поддержки пиара. Если оглянуть твой пройденный путь — он выходит какими-то «зигзагами». Слышал, что для тебя все началось в легендарной палатке на Кузнецом Мосту...
Не совсем так. Действительно, там я довольно много тусовался. Да и множество диджеев старой волны проводило там свое время. Просто это был такой эпицентр тусовки. И, конечно, основной медийный ресурс тоже. Интернетом тогда никто не пользовался, про компакт-диски все только где-то слышали, в ходу были исключительно аудио-кассеты, и мы, пользуясь своими диджейскими способностями, записывали на кассеты какие-то новые альбомы, компиляции, которые покупали на виниле и впоследствии продавали хозяевам палатки. Так что у меня вполне пиратские корни (смеется). Для того времени это было совершенно в порядке вещей. Творческое объединение «Кузни» росло и превратилось в лэйбл Citadel. Есть даже специальное видео тех времен – «Спецпропаганда» называется, - очень популярная ссылка последние несколько месяцев)
Не могу сказать, что путь у меня был какой-то витиеватый. Начинал я как диск-жокей, сделавший себе имя на волне психоделик-транса. Но до этого был и классический транс — первые пластинки, которые я сыграл в «Эрмитаже» в 1995, по-моему, году. Это были релизы культовых лейблов Eye-Q и Harthouse. Eye-Q специализировался на выпуске классического транса, а Harthouse был все-таки больше техно-лейблом. Во мне до сих пор есть какая-то составляющая некой гипнотики, и транс я полюбил в основном именно из-за этого гипнотического звучания. Первые релизы этих лейблов в то время играли практически все московские диджеи: Спайдер, Фиш, Фонарь даже играл. Психоделика очень близка к гипнотике. Потом уже, когда появился весь этот изра-транс и вся эта веселая, быстрая музыка, мне транс-движение перестало казаться интересным. Потому что это совсем не то, чего хотел бы я.
Пропала в музыке некая задумчивость?
Да, мне как-то больше нравится, когда есть какое-то пространство для воображения. Хочется что-то интересное слышать, а не чтобы это была банальная двигательная музыка. У меня один из самых любимых треков до сих пор — это Banco De Gaia “Kincajou (Duck! Asteroid)”, сорокапятиминутный ремикс, который весь 95 год не вылезал из моего плеера. Это настоящий музыкальный трип. Вот для меня это основа той самой гипнотики, хотя это все-таки больше даунтемпо.
Я помню знаменитую вечеринку британского лейбла Twisted, в 1998 году, вроде бы, к организации которой ты имел отношение. Это был твой пик увлечения психоделик-трансом?
Еще как! Старт вместе с Кузей Пубкртом программы Трансмутация на радио Станция 106,8 FM – первые эфиры, взаимоотношения с интересными европейскими лэйблами и артистами – самый пик был. И, одновременно, самый кризис. Но он настал чуть позже – летом.
Скажем так — в то время это был передел сфер влияния на транс-сцене. Тимур Мамедов был в состоянии покидания Москвы, и команда Aerodance все меньше и меньше имела влияния. Reactor SS уже тоже не крепко стояли на ногах. Стала понятно, что вот-вот должна появиться новая формация. Мы с Лениным как раз совместно начали организовывать вечеринки Suntrance. А мероприятие Twisted мы делали совместно с компанией «Дискоксид», которую представлял Рома Парамонов — нынче промоутер одних из лучших драм энд бэйс вечеринок в столице Steppin’ Sessions. Кстати, забегая немного вперед, фактически 11 лет спустя, на Казантип мы привозим всех участников той легендарной ночи. Вечеринка действительно была одной из самых громких, да и в моей жизни настал переломный момент, когда я решил для себя, что всем этим буду заниматься всерьез и надолго, и ни на что другое отвлекаться не стану. И тогда же я решил упорно идти вперед, и на все вопросы, вроде «ну как же так, вот представь, тебе 45 лет, а ты все пластинки крутишь», я знал, что отвечу. Спустя год я, правда, ушел в другую сторону. Ленин по-прежнему делает большие вечеринки, они развили эту культуру до какого-то гигантского состояния, тысяч по 10 человек на свои мероприятия собирают.
|
