 |
|
Актер, 46 лет, Росс, Калифорния
|
Однажды у меня сгорел дом. Вообще все полетело к чертям, кроме моей семьи. Это была свобода. Я ни секунды не переживал. У меня появился интерес к вещам, про которые я и думать забыл. Может, в жизни должно быть немного анархии?
 Ненавижу все эти закулисные истории и откровения актеров про тайны ремесла.
Когда-то я хотел стать юристом, но для этого надо было слишком много учиться. Один мой друг говорил, это как тантрический секс, слишком много книжек надо прочесть. В конце концов я занялся тем же, что делали мои родители.
Я вырос в стране, в которой расцвели коррумпированное правительство и религия, основанная на страхе, в стране, где белое большинство живет в чужих домах, которые были получены насилием и грабежом, а затем передавались по наследству.
Первый мой дом, который я помню? Городской дом моего деда в Майами. Это был довольно богемный район, все люди, с которыми отец работал, жили там же. Вся наша прислуга была, конечно, из мексиканцев. Район — хотя я этого тогда не знал — был одним из самых бандитских. Везде было граффити. Но жить там было не опасно.
В то время в среде бандитов-латиноамериканцев, чтобы заслужить уважение, быть vato loco, не нужно было становиться отморозком. Все решали отношения между людьми и владение ножом. Не то что теперь — детишки наглотаются наркоты и палят из окон.
Где-то в середине 1990-х брат моего друга Дэна, Пит, позвонил 911 и сообщил, что он убил свою мать. Приехали копы, а он сидит и мастурбирует над ее голым телом. Он ее зарезал. Его отправили в Камарильо (знаменитая психбольница, где, в частности, лечился Чарли Паркер. — Esquire). Все это были детишки из Малибу… Может, это из-за изоляции, может, культурный шок. Они не успевали за слишком быстро меняющимся миром. Целый список тех, кто умер или попал в тюрьму. Сначала они были в маленьком Малибу, потом в огромном мире. Пляжная культура, у нее есть свои границы — она как банда, охраняющая свой район. Они жили в таком мирном, идиллическом уединении, которое разрушилось. Стайка рыб, выброшенная из воды на берег. Я говорю буквально, они же были серферами.
«Наши дети рождаются свободными, и эта свобода — дар природы, а не их родителей». Это сказал Джефферсон. Потрясающий аргумент, чтобы не слушаться предков.
Быть популярным — всегда проблема. Буковски как-то сказал мне: «Если слишком много людей любят тебя, значит, ты делаешь что-то не так».
Меня называли «плохим парнем в кино», но знаете, задолго до этого меня — как, возможно, каждого из нас — называли много худшими словами на школьном дворе. Все эти слова объединяет одно — они не имеют никакого отношения ни к чему, что происходило в моей жизни.
Ненавижу журналистов. Вернее так: ненавижу папарацци. Да, я бил им морду, и если надо, буду бить.
.jpg) Вообще-то я не пацифист и не повернут на политике. Но ничего неожиданного в моем интересе к политике нет. Мой отец был солдатом, у него было много наград. Я вырос в гарнизонах. Естественно, меня интересует, что происходит с нашей страной, тем более что у меня двое детей, и им здесь жить.
Наши СМИ полны недоверия, лжи и цензуры. Они поддерживают политику, основанную на ксенофобии, убийстве и консюмеризме.
Я думаю, что людям стоит смотреть, в кого летят их пули, прежде чем палить направо и налево. И прежде чем выстрелить, или позволить своему сыну это сделать, вы должны остановиться и сказать: зачем мы туда лезем? А те, кто на это не способен, — овцы, а не герои. Мелкие люди. И те, кто нас в это втравил, — мелкие люди.
Пусть каждый отец, каждая мать в стране возьмет лист бумаги и напишет: «Дорогие мистер и миссис Такие-то, нам очень жаль, но ваш сын Джон погиб в Ираке». И пусть закончат это письмо так, чтобы это их устраивало. Если они смогут это сделать — что ж, их позицию по крайней мере можно уважать.
Защитите нас от фундаментализма в мире, но не забывайте и о другом фундаментализме, фундаментализме ущербных гражданских прав и свобод, опасно расширенных полномочий президента, ошибочной и всепроникающей веры этой страны, что ей отведена судьбой роль мирового жандарма. Мы знаем, что американцы испуганы и злы. Тем не менее нападение на независимое — и стократ более слабое — государство, с жертвами среди американских солдат и мирного населения, может стать лишь временным облегчением.
Кино — слишком мощная штука, чтобы просто развлекать. Если вам нужны развлечения — купите пару косячков и немного кокаина. Почему я не сыграю шпиона за гонорар в 10 миллионов? Я слишком богат, чтобы оправдать такой поступок. Конечно, я голодал, когда был молодым. Если бы мне тогда предложили что-нибудь подобное — что угодно, хоть сериал, — я бы ни секунды не сомневался. Но как только встаешь на ноги, надо научиться жить скромнее.
Если ты художник только потому, что тебе нужны деньги, я этого не понимаю. Я всегда жду большего. Если что-то меня раздражает в кинобизнесе, так это какие же бляди там работают.
Николас Кейдж уже не актер. Он унизил свой талант. Каким бы психом я ни был сейчас, каких бы глупостей ни натворил в прошлом, но я никогда не предавал себя.
Я сидел в тюрьме округа Моно, в Бриджпорте (Шон Пенн избил человека, получил условный срок, после чего избил еще одного, сел пьяным за руль, в результате был пойман и попал в тюрьму. — Esquire). Где-то на третьей неделе у меня в окне вдруг появляется физиономия. Парень, которого я знал еще со школы. Он как-то выяснил, что я в тюрьме. Когда мы учились в школе, я над ним пару раз подшучивал, потому что он крал велосипеды. Он совсем не изменился — длинные белые волосы — только стал одеваться, как адвокат. Я ему говорю: «Что ты можешь достать»? Он говорит: «Что угодно». — «Сок?» — «Без проблем». И тут я понимаю, что между нами железная дверь. Как он собирается передать мне сок?
И вот — только представьте себе! — он берет большой пакет для мусора, наливает туда два галлона яблочного сока и кладет на пол. Сок растекается в пакете, и он его пропихивает под дверью. В моем распоряжении оказывается два галлона яблочного сока. Я спрятал пакет в своем шкафчике, сзади, потому что добыл его контрабандным путем. Сделал в пакете крантик, сижу подливаю себе сока… На следующее утро — бац! — входят три охранника и переворачивают все вверх дном. Внеплановый обыск. И знаете, кто им настучал? Эта сволочь, велосипедный вор. В тюрьме можно отомстить человеку, не пошевелив пальцем, если хочешь. А я очень хотел добавить срок этому гаду. Но не стал. До сих пор смеюсь, когда вспоминаю.
|
 |
|
|
Количество просмотров: 96
Рейтинг статьи: нет оценок
Разделы журнала: Менеджмент, Интернет, Психология, Создание и развитие сайта, Фото, Искусство, Маркетинг и Реклама, Кино, Философия жизни, Музыка, Интернет маркетинг, Общество, Удивительная природа, Технологии будущего, Спорт
|
|
|
|
